Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

102

и умру.

        Я расстелил на траве куртку, улегся и стал слегка умирать,  поглядывая, впрочем, на солнце, которое неумолимо пряталось за деревья. Так не хотелось, чтоб кончался этот день. Еще бы часок, полтора.

        -- Тебе-то из-за чего умирать? -- спросила Нюрка.

        -- Есть из-за чего,-- ответил я.-- Хватает.

        -- Болтаешь, сам не зная...-- сказала Нюрка.

        Я закрыл глаза и минут пять  лежал молча, задумавшись, есть мне от чего умирать  или  нет. Выходило, что есть.  Самые  тяжелые, самые горькие  мысли пришли мне в голову, и вдруг стало так тоскливо, что я забыл про Нюрку и про сегодняшний счастливый день, с которым не хотел расставаться.

        А день кончался. Давно уж миновал полудень, начинался закат.

        Облака,  подожженные  солнцем, уходили  за горизонт.  Горела  их нижняя часть, а верхняя, охлажденная первыми  звездами,  потемнела, там вздрагивали синие угарные огоньки.

        Неторопливо и  как-то  равнодушно взмахивая  крыльями, к закату  летела одинокая ворона. Она, кажется, понимала, что до заката ей сроду не долететь.

        -- Ты бы заплакал, если б я умерла? -- спросила вдруг Нюрка.

        Она по-прежнему пила воду мелкими глотками, прикрывая иногда глаза.

        --  Да ты что, заболела, что ли?  --  забеспокоился наконец я.--  Что с тобой?

        -- Заплакал бы или нет?

        -- Конечно,-- серьезно ответил я.

        -- А мне кажется, никто бы и не заплакал.

        -- Вся деревня ревела бы. Тебя все любят.

        -- За что меня любить? Что я такого сделала?

        -- Ну, не знаю... а только все любят.

        -- За что?

        -- Откуда я знаю, за что. За то, что ты -- хороший человек.

        -- Ничего хорошего. А вот тебя любят, это правда. Если  бы ты умер, тут бы все стали реветь.

        -- А если б мы оба вдруг умерли,  представляешь, какой бы рев стоял? -- сказал я.

        Нюрка засмеялась.

        -- Это правда,-- сказала она.-- Рев был бы жуткий.

        --  Давай  уж поживем еще немного,  а?-- предложил  я.-- А  то  деревню жалко.

        Нюрка снова улыбнулась, глотнула воды, прикрыла глаза.

        -- Открывай, открывай глаза,-- сказал я,-- пожалей деревню.

        -- Так вкусней,-- сказала Нюрка.

        -- Чего вкусней? -- не понял я.

        --  С  закрытыми глазами  вкусней,  С открытыми  всю воду выпьешь --  и ничего не заметишь. А так -- куда вкусней. Да ты сам попробуй.

        Я взял у Нюрки кружку, зажмурился и глотнул.

        Вода  в  ручье  была студеной,  от  нее  сразу заныли зубы. Я  хотел уж открыть глаза, но Нюрка сказала:

        -- Погоди, не торопись. Глотни еще.

        Сладкой  подводной    травой  и    ольховым    корнем,  осенним  ветром  и рассыпчатым  песком  пахла вода из ручья. Я почувствовал в  ней голос лесных озер и болот, долгих дождей и летних гроз.

        Я  вспомнил, как  этой  весной  здесь  в  ручье  нерестились  язи,  как неподвижно  стояла на берегу горбатая  цапля и кричала  по-кошачьи иволга. Я глотнул  еще  раз  и почувствовал  запах совсем уже близкой зимы -- времени, когда вода закрывает глаза.

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту