Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

15

рычащий  Милорд  полетел  над  головами доцентов  и врезался в почетнейшую доску, на которой было написано: "Славные сталинские соколы-стипендиаты".

        Запахло отчислением.

        Дня через два  меня  пригласил  в  кабинет  наш  именитый  декан  Федор Михайлович  Головенченко.  На  его  имя подали докладной конапект, в котором описывалось мое поведение. Среди прочих оборотов были в нем и  такие  слова: "... и тогда этот студент кинулся собакой в доску".

        --    "И    тогда    этот    студент,    --    читал  мне  Федор  Михайлович, многозначительно шевеля бровями, -- кинулся собакой в доску".

        И Федор Михайлович развел величаво философские брови свои.

        -- Что же это такое-то? -- сказал он. -- "Кинулся собакой". Вы  что  же это  --  грызли доску? Тогда почему "кинулся собакой в доску? Надо бы -- "на доску". Или студент был "в доску" Что вы на это скажете?

        Я панически молчал.  Я  не  мог  подобрать  ответ,  достойный  великого профессора.

        --  Впрочем,  --  размышлял  Федор  Михайлович.  --  Следов погрыза или другого ущерба на  доске  не  обнаружили.  Доска,  слава  Богу,  цела...  Но поражает  словесная  фигура:  "...  и  тогда  этот студент кинулся собакой в доску". Что же это такое2

        -- Извините, мне кажется, что это -- хорей, -- нашелся наконец я.

        -- Хо-рэй? Какой хо-рэй?

        -- Четырехстопный.

        -- В чем дело? 0 каком вы хо-рэе?

        -- "И тогда этот студент кинулся собакой в доску"...

        Я полагаю, что это хорей, Федор Михайлович, но с пиррихием.

        Федор Михайлович воздел длани к сводам и захохотал.

        -- Божественный хо-рэй! -- воскликнул он. -- Божественный хорэй!  И  он еще  рассуждает о хо-рэе! Подите вон, знаток хорэя, я не желаю больше думать о собаке и доске!

        Я попятился,  наткнулся  на  какое-то  кресло,  замялся  в  дверях,  не понимая, прощен ли я.

        --  0, закрой свои бледные ноги! -- воскликнул тогда декан, и, бледный, закрыл я дверь деканата.

        Оказалось  все-таки,  что  я  прощен,  но  потом    не    раз    вспоминал заключительную  фразу  профессора.  Я  не  мог понять, почему великий декан, грозно прощая меня, привел классический пример одностишия -- "О, закрой саеи бледные ноги". Наверно, мой жалкий вид не мог возбудить в его памяти никаких стихов, кроме этих.

        Больше я Милорда в институт, конечно, не водил.  Но  кдк  же  плакал  и рыдал  он,  когда  я  уходид из дому, он забивался под кровать и лежал там в тоске, нежцо прижавшись к старому моему ботинку. Сердце  разрыаалось,  но  я ничего не мог поделать -- собака есть собека, а студент есть студент.

        К  концу  сентября  Милорд  совершенно  зачах.  Огромное  разочарование наступило в его жизни. Ему казалось, что он нашел  ботинок,

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту