Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

53

"Слушай, Дерево".

        -- Вам не нравится мой лев?

        -- Хороший лев,  но  он слишком  из  двадцатого  века,  из поролонового времени.

        --  Да это истинное чудо! Смотрите: он  движет челюстями, как двигал бы ими живой лев, если бы он стал говорить.

        -- "Слушай, Дерево", небось, не скажет.

        -- Да что вы привязались к этому дереву?

        Корней  Иванович  слегка    на  меня  рассердился.  Львиные  возможности обозначились в его взоре. Пора мне было откланяться.

        --  А  о  рисунке не  жалейте,-- сказал  Корней Иванович,  пожимая  мне руку.-- Он не получился.

        --  У  меня есть еще два,--  сказал  все-таки я.  Чуковский  задумался. Оглядел меня и мою папку.

        --  Запасливый,--  сказал наконец он,  но  не  стал требовать,  чтоб  я раскрыл папку.--  Что ж... Художник должен что-то  иметь в папке, в записной книжке,  а  главное,  здесь.--  И  он  стукнул  пальцем  в  поролоновый  лоб английского льва.

        На этом  я хочу закончить рассказ о Корнее  Чуковском,  которого слушал однажды вместе с деревом. Я рассказал, что мог. Есть, конечно, еще кое-что в папке, да ведь глупо все из нее вынимать.

* Веселье сердечное *

        Совсем  еще недавно  в  Москве  на Рождественском  бульваре  жил  Борис Викторович Шергин.

        Белобородый, в  синем стареньком костюме,  сидел он  на  своей железной кровати, закуривал папироску "Север" и ласково расспрашивал гостя:

        -- Где вы работаете? Как живете? В каких краях побывали?

        До того  хорошо было у Шергина, что мы порой забывали, зачем пришли,  а ведь  пришли, чтоб  послушать  самого  хозяина. Борис  Викторович Шергин был великий певец.

        За  окном громыхали  трамваи  и самосвалы, пыль  московская оседала  на стеклах, и странно  было слушать музыку и слова  былины, пришедшие из давних времен:

        А и ехал Илия путями дальными,

        Наехал три дороженьки нехоженых...

        Негромким  был его голос.  Порою  звучал  глуховато,  порой по-юношески свежо.

        На  стене, над головой певца,  висел корабль, вернее модель корабля. Ее построил  отец Бориса  Викторовича  -- архангельский  помор, корабел, певец, художник. И сам  Борис Викторович был помор архангельский,  корабел, певец и художник, и только одним отличался  он от отца: Борис Викторович  Шергин был русский  писатель необыкновенной северной красоты, поморской  силы. Истории, которые  рассказывает он в книгах, веселые и грустные,  случались во времена давние и совсем  близкие, и на всех  лежит печать какого-то  величественного спокойствия, вообще свойственного северным сказаниям.

        Поздней осенью 1969 года я вернулся из  путешествия по  северным рекам, сестрам Белого озера -- Ковже и Шоле.

        В Москве  было  выпал снег, да тут же

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту