Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

63

своей и об отце  в беседах наших Борис  Викторович  вспоминал часто, видно было, что никогда с ними в душе не расставался.

        --  Мой отец  был  и кораблестроителем  и  мореходцем.  Его посылали  в ответственные  плавания и на Новую Землю и дальше. Он сорок пять лет ходил в море. Он всегда носил с собой записную книжку и заносил туда что увидел. Вот откуда я знаю берега Белого моря. В рассказе "Поклон сына отцу" Шергин писал про отца: "Зимой в свободный час  он мастерил модели фрегатов, бригов, шхун. Сделает  корпус  как  есть по-корабельному -- и мачты,  и  реи,  и паруса, и якоря,  и  весь такелаж.  Бывало, мать только руками всплеснет,  когда он на паруса хорошую салфетку изрежет".

        На  той  модели,  с  которой Борис  Викторович никогда не  расставался, которая всегда висела над его головой в квартире на Рождественском,  парусов уже не было, потерялись  остатки изрезанной салфетки.  Наверно, они особенно украшали корабль, но  и без них видна  была подлинность  пропорций,  красота работы.  Отчего-то ясно было,  что модель построена той самой рукой, которая создавала поморские корабли и ладьи.

        Рядом с кораблем висела на стене окантованная в рамочку фотография, для него  чрезвычайно  дорогая.  На  ней  он  сфотографирован  вместе  с  Марьей Дмитриевной Кривополеновой.

        --  Марья Дмитриевна  --  вот уж была  артистка! В  Москву  ее привезла Озаровская --  громадный  знаток  северного устного  творчества. Нашла ее  в верховьях Пинеги и привезла  в  Москву. И эта  старуха,  которая  всю  жизнь провела  в дремучих  лесах Пинеги, ничуть не растерялась перед многотысячной аудиторией  и прекрасно говорила. Дети, старшеклассники, студенты слушали ее затаив дыхание  -- настолько она была артистична.  Дикция изумительная. А ей было тогда семьдесят два года. Ее репертуар -- древний северный эпос.

        Я с  нею  тоже  раз выступал, но неудачно, потому что мелодии у  нас не совпадали. Один был сюжет, а напев другой. И я со стыдом  слез с эстрады. Мы с нею не спелись.

        У  Марфы  Семеновны  Крюковой  такого    таланта  не    было,    а  память колоссальная. Фольклористы всегда ее одолевали.  Она была  очень интересный, по-своему одаренный  человек, но вот писатели ее  не оценили. Говорили,  что такая память, какой она обладала,-- патологический случай.

        В  большой  коммунальной квартире  на Рождественском бульваре  у Бориса Викторовича    были  две    комнаты:  темная    прихожая-столовая    и    вторая, посветлее,-- кабинет в два окна. В прихожей висели  четыре  картины, которые поначалу трудно было рассмотреть.

        Это  были  филенки  шкафа,  расписанные  Шергиным.  Расписывал-то    он, конечно,  цельный  шкаф, да  когда  переезжал с Мало-Успенского

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту