Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

76

на соседней могиле.  Здесь лежал названый брат  Бориса Викторовича  Анатолий  Викторович Крог. Брат пришел к брату. Кузьминское кладбище. Участок N 80.

        Холодный  пронзительный  ветер отогнал  нас  от  свежей  могилы.  Шофер автобуса  торопился,  грозил  вот-вот  уехать  и  бросить нас.  Добрались до Рождественского, никак не могли согреться... и  ночи прихватили, вспоминая о русском писателе, святом человеке.

        Пролетали гуси... И  Борис Викторович продолжал к нам приближаться. Все весомей,  дороже становилось его слово. Каждая запись, сделанная  невзначай, обретала новый смысл. Я перебирал  порою эти записи, вдруг терял их в  своих бесконечных  разъездах,  переворачивал  все  вверх  дном, находил. Писать  о Шергине  никак  не  решался, все  казалось,  это  будет  второе  прощание. В ненаписанном есть жизнь, ненаписанное --  это еще не пережитое окончательно. Как будто  даже  есть  шанс снова зайти  на  Рождественский, услышать доброе слово.

        Проходили годы, и вот  я --  один из  самых молодых его друзей  -- стал одним из немногих.  Уже обращаются ко мне как к знатоку, а все мое знание -- преданность старшему другу.

        Вот все  думаю: что же произошло,  почему  литературные поделки времени заслоняли и заслоняют его имя, неужели "Культура  и смерть"?  Нет,  конечно. Газета  есть  газета. Ударили  сильно,  но  убийства  не  состоялось. Шергин остался, только русский читатель был  его почти лишен. Да ведь  и  не только Шергина.  Многие  вернулись  к  народу,  пусть  и  к  другим  поколениям.  А творчество  Бориса  Викторовича  как-то  и  не пропадало.  Его  ведь  иногда печатали. Мало, но тоненькая струйка тиража текла, дотекла хотя бы до  нас с вами.

        Сейчас,  грешник,  беседую  с  литераторами  и  меряю их  порой:  знают Шергина, любат ли? Не обвиняю тех, кто  не знает,-- общая  беда, а  про себя неинтеллигентно думаю: "Знал бы -- лучше писал бы".

        В литературе, конечно, есть счет.  Это  все  знают.  Есть счет текущего времени и счет всевременного слова.

        Вдруг вспомнил: заговорили как-то об аде. Шергин сказал:

        -- Ад -- пустая душа. Душа,  забывшая мать, предавшая отца. Другого ада я не понимаю, не принимаю.

        -- А рай? -- спросил я.

        -- Это просто,-- улыбнулся  Борис  Викторович.-- Это  --  мое детство в Архангельске,  живы отец и  мать... Это --  мы сейчас  сидим вдвоем, и скоро Миша придет...

        Зимой ли, осенью прохожу по  Рождественскому  бульвару, считаю лавочки: первая от его  дома, вторая, третья.  Их  зачем-то передвинули  -- одну чуть влево, другую чуть вправо, неподвижны только два окна, заросшие пылью. После смерти Михаила Барыкина окна онемели.

        Был  жаркий  июльский,  какой-то асфальтовый  день.

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту