Коваль Юрий Иосифович
(1938—1995)
Повести
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

5

фигуру, закрутил бы в небе спираль и примкнул к стае, а сизарю лень  было разворачиваться, он лишь взял в сторону и опустился на  то  место, где только что сидела вся стая. И все-таки даже сизарь, даже серая ворона или воробей радуют, когда я вижу их, летящих над городом.

        Иногда  бывает  такое  настроение, что кажется, даже небо покрыто  асфальтом.  Но  вдруг  над  неподвижными  домами, над железными  крышами  пролетает  сизарь,  и  сразу глубже, живей становится городское небо.

        Среди  домашних  голубей  встречаются  иногда  невиданные летуны - турманы.

        Вот  летит над городом турман - чисто, спокойно. Но вдруг складывает  крылья  и  кувыркается.  То  как  подбитый  падает турман, то снова становится на прямое крыло. Турман плещется в воздухе,  кувыркается  от радости, от счастья летать. Турман - это художник, это артист среди голубей.

        Таким  турманом был Великий Моня - гордость нашего дома и всей  Крестьянской заставы, голубь-монах, который жил у нас на голубятне.

        Крендель  купил  его,  когда  Моня,  так  сказать, еще не оперился.  А  через  полгода  Тимоха-голубятник, бывший хозяин Мони, уже не мог глядеть в небо без слез.

        Из  всех  голубиных  пород Крендель раз и навсегда выбрал монахов.

        -  В  них  гордость  видна,  -  говорил он. - Один черный капюшончик на голове чего стоит!

        Когда  Крендель выпускал голубей - жильцы открывали окна, высовывались  в  форточки,  а  дядя  Сюва притаскивал на крышу медный  таз  с  водою  и, сидя на корточках, глядел в таз, как летают  голуби,  потому  что  в  небо  смотреть  было для него ослепительно.

        Даже  некоторые  прохожие  останавливались поглядеть, как носится в небе Моня, а те прохожие, которые глядят обычно себе под ноги, - те, конечно, не видели ничего.

          Ключ и молоточек

        Крендель  метался  по  крыше.  Он  то  шарил в буфете, то опускался  на  колени и, уткнувшись носом в кровельное железо, начинал изучать следы. Но никаких следов не было пока видно, и на  первый  взгляд голубятня  казалась в полном порядке. Буфет стоял на месте, и можно было подумать, что монахи сами открыли дверцы и отправились полетать. Но открыть дверцы они, конечно, никак  не  могли.  Даже Великий Моня не смог бы устроить такую штуку.  Кроме  висячих замков, буфет запирался на восемнадцать крючков с секретом.

        Похититель  забрался на крышу и, пока бабушка Волк сидела в  лифте,  а  мы  долбили  стены, отомкнул замки, разгадал все секреты и унес пятерых монахов.

        - След! - крикнул Крендель.

        На  краю  крыши,  у водосточной трубы, что-то блестело. Я подумал,  что  это  зеркальный  зайчик,  но это была пуговица. Серебряная    форменная  пуговица,  на  которой  шведский  ключ перекрестился с молоточком.

        -  Ключ  открыл  замки, а молоточком посшибали секреты, - сказал  Крендель.  -  Вот  она,  первая улика! А Монька дорогу домой сам найдет, сам прилетит.

        - Еще бы! - подбадривал я.

        - Проклятый вор! Он у меня еще попляшет!

        В волнении Крендель забегал по крыше, заглядывая вниз, на улицу, как будто немедленно рассчитывал увидеть вора. Пять или шесть  прохожих  неторопливо шли по переулку. Один из них, без шляпы,  выглядел немного подозрительно, оглядывался,

 

Фотогалерея

Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль
Юрий Иосифович Коваль

Статьи






























Читать также


Детская проза
Рассказы
Фильмография
Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту